А ничего!

Читая Юлечкин дневник, натолкнулся на слово, которое ёмко вмещает в себя все, что происходит со мной последние две недели. Это слово – выздоровление. Выздоравливаю после долгой и тяжелой болезни.

Domain! ну безпорно и однозначно со звездой тебя! Ты давай там выздоравливай в натУре. Domain сказал-Domain сделал! Нет регресии и энтропии и прочих неодолимостей

Хотел сказать Молоток! Не куриш,и не надо! Завидую,блин! Пятнадцать на твоём счётчике ни что иное как показатель общей динамики процесса и это наверное не локальная ремиссия,а

Андрей, с какой звездой, с первой, как Суворова?
Однозначно, не показатель, а сама динамика в процессе и есть!
А чему завидуешь, ты же тоже не куришь?!

Опять же с полумесяцем тебя, участник Домэйн!

Описание обеда -супер!

Но! стоило мне отойти ненадолго за следующей порцией попкорна, как он сразу начал косить... Выздоравливаю, грит, от графоманства... Хде второй отчет, я вас спрашиваю?

icqנגמרה לי בטריה בפלפון, את המטן אכלו הארנבים, תכנם ל

Ух ты,нас наверное посетил участник из арабской страны ,или ещё окуда,я такой грамоте не обучен,могу ошибитса. Как обстоят делишки у Domain,выздоровление надеюсь проходит успешно и без осложнений.

_________________

pengvins, развеселил ))) участник (а вернее, пока никакой еще не участник! ) из арабской страны это была моя любимая половина, я телефон дома забыл ))
Выздоровление проходит успешно, но не так гладко, как представлялось, сейчас буду писать отчет.

Спасибо, солнце! Вот умеешь ты сказать красиво! "С полумесяцем"! Мне такие обороты никогда в голову не приходят, одни штампы на некурящем языке
Отчет сейчас будет, коротенький - отвлекусь от работы. На длинный времени нетуть, хотя очень хочется кур.. писАть!

На шестнадцатый день, беспечно идущего по широкому пути выздоровления поджидала неслабая засада. Ему нечеловечески хотелось курить. Хотелось курить много. Хотелось курить без перерыва. Хотелось курить всегда и везде. Хотелось курить, и все тут.

Утро началось с окончания длинного-предлинного сна. Снилось всю ночь, что делает он подтягивания на турнике. Вернее, на турниках. На самых разных, развешанных по всем стенам, и даже на потолке. На широких турниках, и узких, с весом на поясе и без. Подтягивания прямым хватом и подтягивания обратным хватом. Где-то к середине ночи он настолько вошел во вкус, что достал инструменты – молоток и сапожные гвозди, и смастерил дополнительный турник с толстой квадратной перекладиной. С квадратной перекладиной выполнять упражнение было восхитительно. Удовольствие от подтягиваний было нечеловеческим. Наконец, сделав сорок пять подъемов с весом двести сорок пять килограмм, он проснулся свежим и отдохнувшим.

Приняв душ, побаловавшись баночкой творога и кусочком пармезана, пошарил в холодильнике на предмет позавтракать. Нашлась только сомнительного вида куриная нога, так что к ней пришлось достать кусочек копченого ребрышка и поджарить четверку яиц. Немного перекусив, присел к компьютеру смотреть почту с работы. Дабы знать – стоит туда спешить, или нет. Глядя на письмо, из которого недвусмысленно следовало, что спешить стоило еще вчера, почувствовал запах сигарет. Вот тут-то и вспомнил, что когда-то курил. А теперь - не курит. И как же все это хорошо – подумал он. Раньше я бы обязательно сел курить. И сидел бы как на иголках. А теперь - и нервы берегу, и времени не трачу. И как же воняет эта гадость! И как же можно ее в себя запихивать? Вот, в точности так он и подумал. Завел мотоцикл, и умчался с ревом. Только клубы пыли оседать за ним остались.

Несмотря на солнечный день, над работой, где он работал, сгущались тучи. А точнее - прямо над его рабочим местом. Сначала, новое мелкое начальство наплевательски отнеслось к его человеческому достоинству. Загрузив тупой, бессмысленной, а главное нескончаемой работой. Старое мелкое начальство, неосмысленную работу, обычно перекладывало на менее мощные плечи. Затем оказалось, что на коврах начальства высокого, уже давно служит он первейшей причиной срыва работ. Срыва планов и сроков работ разнообразным начальством мелким. Не беда, высокое начальство его давно уже знает. Да не просто знает, а лично. И ценит давно, еще с другой работы. Но не любит он интриг, да борьбы подковерной.

Ему - дело подавай. Да такое, какое целому отряду не под силу. Неприятно стало ему, мутно на душе. Захотелось, взять какое-нибудь мясо человеческое, да и разорвать в мгновение ока на триста тридцать девять частей! А потом - сжечь. И задумчиво смотреть, как неспешно летит с крыш людской прах. Раньше, он просто смотрел, как падает пепел с сигарет. А теперь, что ж? Не осталось ничего у него. И тогда, почти решил уже! Не в силах смотреть за сигаретным пеплом боле, почти пошел он собирать кровавую жатву, да погребальные костры разжигать! Но тут, весьма кстати, пришел к нему товарищ давнишний. Курить бросивший - месяцев десять как. Говорить на эту тему, очень не любящий. Попили они кофе без сигарет крепкого. Замечательную идею удумали. И попустило его чуть, полегчало на душе, попрозрачнело. Погасли искры кровавые в глазах. А желание курить? А желание курить, увы, осталось.

С этого момента, курить ему хотелось все больше и больше. Болело сердце, болела голова. Болел желудок, болели печень и селезенка. Да что там говорить. Душа болела! Чем решительнее гнал он от себя тяжелый, мутный гнев, тем убедительнее нашептывал изнутри голос. Все громче голос этот становился, вся яснее. И вот чудится уж ему, что сидит не в комнатке перед тусклым монитором. А сидит где-то далеко, в просторном, светлом зале. Своды всё в росписях - небеса голубые, да ангелы с девами. И сидит человек, в одеждах белых. Лица не разглядеть - в тумане лицо. Но улыбка, за туманом. Но голос, близкий, родной. Кто-то, очень хороший и очень добрый, за туманом сидит. Улыбается. Тихо молвит, неспешно.

- Так, что, дружище. Как оно?
- Уууу! Тяжко.
- Видать, несладко, тебе брат…
- Есть немного…
- А что же, брат. Курить-то хочешь?
- Уууу! Хочу!
- Ну! Ты покури. Отчего ж, не покурить?
- Так не хочу ведь я. Я дело это грязное оставил!
- Лукавишь, ох, лукавишь. То хочу, то не хочу…
- Ну, хватит! Надымил уж я порядком.
- Ну что ж ты так. Лукавишь перед кем? Перед собой лукавишь ты!
- Да нет, всерьез. Без сигарет теперь живу я!
- Так что ж? И не закуришь никогда, теперь? - улыбается.
- А подпись видел ты у Дяди Коли? Закрыл трубу, и не дымлю. И точка. Я решил!
- Да вдумайся ты сам. Возможно ли такое? НИ-КО-ГДА?!
- И правда. Никогда. И правда - долго очень...
- Шутишь - долго? Никогда! Так не бывает. Давай-ка, закури!
- Да нет, скажу тебе… Не буду я! Уж столько мучился… Так плохо было мне! Покрутит душу, и отпустит. Проклятый демон.
- А ты не можешь! Не курить - не можешь ты. Иначе, как ты будешь? Работу делать? Как дело ты свое откроешь? Чужое ты попробуй для начала! Без сигаретки-то! – ехидно. - А вкусно, затянуться ведь! Ммммм.. Дымок серебряный пустить! И голова яснее сразу будет. Да ладно, в самом деле. Давай, вставай. Сейчас скорей пойдем, да как покурим! На двоих! Затянемся до полной синевы!

Но ошибся голос медвяный, просчитался. Не нужно было ему так…Все-таки, с человеком говорит. А голос все убеждал. То ниже становился, то выше. То притихал доверительно, то гремел убеждающее. Но он уже не вслушивался. Слова скользили мимо, а он брезгливо смотрел сквозь рассеивающийся туман, сквозь редеющую пелену наваждения. Смотрел на омерзительную харю, с гаденькой улыбочкой вещающую голосом соловьиным. Успело только мелькнуть понимание на ряхе образины. Только трусливо глазки свиные моргнули. Да ботинок о харю смачно чавкнул. И начали темнеть росписи ангельские, рушится своды светлые. Рассеялось наваждение. Увидел он, что нет ни хари богомерзкой, ни зала, а сидит он в комнате своей, перед монитором. Лампы притушены уж в коридорах, а перед ним начальница из мелких стоит. Огоньку спрашивает. Нет - отвечает. Взял кофе чашечку, да и вышел воздухом подышать. А там начальница дымится уж вся – огонь нашла.
- Без огня, без сигарет? – спрашивает. Вот – держи.
- Не курю я.
- Как не куришь, я тебя видела с сигаретой!
- Это был не я.
- Правда что ль? Ну и ладно.. – вздыхает. - А я вот все бросить хочу.
Ничего не сказал он ей. Попрощался только сухо. Что толку - объяснять. Захочет – бросит. А дым вокруг нее вьется – мамочки, вкусный какой! Аппетитный такой, ароматный. И сама она пока еще ничего. Попрощался с ней сухо, неприветливо. Ушел, провожаемый задумчивым взглядом. Сел на мотоцикл, да и умчался гремя. Только пыль столбом и осталась стоять.

Приехал, да любимую спящую поцеловал. Какая же она у него красивая. Только сигаретами пахнет. Очень. А курить-то, как хочется! Курить хочется - мама не горюй. Очень хочется курить ему. Вставил он тогда чистый лист в компьютер, и давай строчить. Один абзац не успел настрочить, второй уж выползает. Только клавиши, щелкают в тишине. Только буквы, ползут в ночь. Строчит, и строчит. Слово за слово. И с каждой строкой - отпускает его. Оживает. Оттаивает. Светло, тихо на душе. И не курит. Давно уже.

Domain, зарегистрируй меня в клуб фанатичных поклонников твоей прозы.))))))))

Дай ссылочку, если можно.

Поддерживаю.

Привет, Домик! Знатно написал, ничего не скажешь
Когда читаешь такие дневники, думаешь: а нужна ли поддержка таким сильным людям?
Читаешь, читаешь, а что сказать человеку - не знаешь. Ну разве что пофлудить остается

_________________

Не курю но хочецца